Самара today форумы

архив форума, регистрация отключены, режим только для чтения

В этой теме 1 ответ, 1 участник, последнее обновление  aleksandr_leonidovich 4 года/лет, 7 мес. назад.

Просмотр 1 сообщения - с 1 по 1 (всего 1)
  • Автор
    Сообщения
  • #9725

    aleksandr_leonidovich
    Участник

    Мать.
    Ирина Владимировна, в свои преклонные годы, жестоко страдала бессонницей. На старости лет она оказалась совсем одна и доживала свой век в просторной избе в не большом посёлке, раскинувшегося на берегу мелководной речушки. Ночами большой дом тихо поскрипывал, горестно вздыхал, и казалось, всё хотел чем-то поделиться со своей хозяйкой, какой то тайной, но ни как не решался напоследок, откладывал на потом. Дом обветшал и скособочился, просел, как и жизнь его хозяйки.
    Всё могла себе представить Ирина Владимировна, но вот такой старости – никогда!
    За окном шумела речка перекатами, молодо и радостно, неся свои воды в не ведомые дали, и ветер, её вечный спутник, сопровождал её лёгким дыханием. Им не было дела до одинокой женщины в старом доме. Они безудержно спешили, по своим делам. И не было такой силы, что могла бы их остановить!
    Ирина Владимировна тяжело ворочалась на диване. За окном, брызнув светом, начинало заниматься утро, и женщина решила, что пришла пора вставать. Прибрав избу, Ирина
    Владимировна в свои годы, по хозяйству справлялась сама и не выглядела не мощной и беспомощной, она вышла во двор и, открыв курятник, принялась кормить кур. Присев на ступеньки крыльца, долго наблюдала, как копошатся куры занятые едой. Из будки к ней подбежала не большая подслеповатая собачка, собака ещё помнила игры с детьми хозяйки. Зайдя обратно в дом, женщина, медленными глотками попила чаю и тяжело опустилась в кресло, скрестив руки на коленях, напротив трёх увеличенных фотографий в траурных рамках, стоящих на не большой подставке в углу. Чуть повыше их висела иконка, с изображением богоматери, с младенцем на руках.
    На одной из фотографий был пожилой мужчина, на двух других, молодые парни, отчаянно пытавшиеся изобразить, на своих юношеских лицах, пренебрежение к опасностям и смерти. Это плохо удавалось, но парни тужились. На колени женщине, мягко запрыгнула кошка Василиса, и уютно урча, улеглась, требуя ласки. Ирина Владимировна вздохнула. Старость не жалуют. Впереди во весь рост поднялся, вечный союзник старости–мрачный призрак одиночества.
    Старость – негатив смерти.
    Вот историки говорят, что раньше, один гордый народ, сбрасывал со скалы, как не нужную обузу, своих больных и старых соплеменников. Лишний балласт. Жестокий отбор. Если бы этот механизм работал в России, неожиданно поймала себя на мысли, Ирина Владимировна, то наверняка две трети страны, лежало бы уже и корчилось в ущелье. Не хотят нынче женщины рожать. На генетическом уровне, организм отторгает зачатие, отказываясь плодить нищету.
    В свои годы, Ирина Владимировна, сохранила и здоровье, и ясность ума.
    Она была из разряда тех состарившихся людей, с прямой спиной, которые с гордостью и достоинством, несут свою старость. Всегда опрятны и ухожены. Седые волосы, завитые в локоны, трогательно обрамляли лицо и лишь подчёркивали красоту её лет. Её преклонные годы приятно пахли.
    Всю жизнь она отработала сельской учительницей. Вырастила двух детей и проводила их в армию. Молчаливый и серьёзный Игорь, и младше его на год, шумный и целеустремлённый Сергей. Государство бросило их обоих в прожорливую пасть войны.
    Пожилой мужчина на фотографии, был её мужем. Заслуженный шахтёр. Однажды, всю смену завалило в шахте. Не обошлось без жертв. Мужа удалось вытащить, но это был уже не работник. Проболев, спустя не которое время, он умер. Назначили маленькую пенсию.
    Пылая страстью, к газу с нефтью, у государства, совсем не осталось любви к своим гражданам. Двух десантников, хорохорившихся на фотографиях своим бесстрашием, с интервалом в один год, забрали в армию. Через полгода, на младшего Сергея, пришла похоронка. Тела не было. Как ей объяснили, от её сына ни чего не осталось: его разорвало прямым попаданием. Атомы тела, разлетелись во все стороны, и где то теперь витают в мироздании. Привезли его армейские вещи. Государство забрало живого сына, а возвратило лишь его тельняшку. В землю опустили пустой гроб с обмундированием. Привычный уклад жизни рухнул.
    -Господи! Дался же им этот Кавказ. Что, в те края, народ валит на курорты да в санатории что ли отдыхать! ни кто же ведь не ездит. Вон ведь уже, сколько земель пораздовали, а тут уцепились. Ну да бог с ними.Тогда бы и сыновья были бы живы.
    Старший Игорь вернулся злей сатаны, в глазах полыхали демонические искорки. Подался в город, стал бандитом. Бандиты живут хорошо, у них много денег, хорошие машины, и роскошное,удобное место – на всякий случай – на кладбище. Он, оказался погребённым, под огромный плитой, увенчанной мраморным крестом.
    Слёзы потекли пуще. Ирина Владимировна всхлипывала и утиралась концом платка, вздыхала. Она напоминала нахохлившуюся, маленькую птичку, сидящую на ветке и попавшую под проливной дождь.
    А веретено тяжёлых раздумий, не спеша, продолжало дальше накручивать не весёлые мысли. Вместо, обещанного балетного «па», и закидывания противника, одними бескозырками, получились, чудовищные, кровавые, танковые развороты с пушечной пальбой. Тем не менее, государство, с треском захлопнуло папку, «Война на Кавказе», и, стряхнув с плеча своих защитников, напрочь забыло о них, обособилось, энергично взялось за другие дела.
    Вон в Китае говорят, за пренебрежительное отношение взрослых детей к своим родителям, отпрысков нещадно штрафуют. Детей у неё не осталось. Получается, государство родитель, а она его ребёнок. Но она, всю сознательную жизнь, к государству относилась безукоризненно. Упрекнуть её не в чем. А что разные не позволительные мысли лезут в голову, так кого, поинтересуйтесь, они только не посещают. Если бы штрафовали за мысли, обладай государство прибором, регистрирующим их, то весь народ был бы поставлен на счётчик, и не вы лазил бы из долгов. Впрочем, и без прибора долгов хватает.
    Недавно смотрела встречу президента с ветеранами отечественной войны. Что то, с участниками кавказских компаний, подобной передачи не припомнит. Или они проходят в закрытом режиме? Видно, что старается мужик, но, что – то у него там, на верху, не шибко получается. Или не дают, или сам симулирует. Что же это они, за столько лет, ни как порядок не наведут? Лезут за границу, у себя бы разобрались в начале. Кругом убийства, взрывы да хищения. Реформами своими, как желваками водят, всё перемелют. Вон и у них в посёлки тоже в церковь залезли, только, что там брать.
    Силёнок, что ли у этих двоих маловато. В отечественную тоже гибли, но там было, за что порох нюхать. А здесь? Что здесь, в этом случае? Сместились ценности, подменились понятия. И старая учительница, которая, всё на свете могла объяснить своим ученикам, самой себе, не могла внятно объяснить происходящее. Ирина Владимировна приосанилась: почему, например, если газпром гордо заявляет по телевизору, что они добывают больше всех в мире газа, и имеют с этого, самую большую прибыль, у них, в посёлке, при всей этой сказки, газом до сих пор и не пахнет.
    Не было бы войны, и её дети были бы живы. Молчаливый и серьёзный, старший Игорь, строил бы дома. Он с детства любил плотницкое дело. Младший бы Сергей, стал автомехаником. Он обнаруживал истинную страсть ко всякой технике, вечно пропадая в гараже, всегда в мазуте и за километр пахнувший соляркой.
    Ирина Владимировна, на минуту усомнилась: может с пришедшей старостью, в её организме сломался какой — то важный винтик, отвечающий за восприятие окружающей реальности, и всё обстоит совсем иначе? Всё в стране, на самом деле, хорошо и прекрасно, и лишь она одна по старости не понимает и брюзжит?
    Годы быстрой птичьей стаей отлетели за горизонт…
    Куда же вы, почему так быстро, вернитесь милые птицы – лебеди…
    За окном, в углу двора, шумела листвой молодая берёза, посаженная, когда то руками её детей. Взгляд невольно скользнул на протянутую бельевую верёвку.
    … А может … разом, и так уж задержалась, все свои уже там…
    Тонкая ниточка, связывающая её с этой жизнью, казалось, окончательно оборвалась, вместе со смертельным выстрелом в Игоря. Покачала головой: нет, грех это, грех.
    В это время, дверь в избу распахнулась, и вошла соседка:
    — Ирина Владимировна, добрый день. А, что это мы плачем, ну вот, лыка да мочало. Давай прихорашивайся, да пойдём на выборы. Ты не забыла, что сегодня выборы? Мы же с тобой договаривались, так что айда. Вообще то, к нам с тобой, эти писульки должны на дом принести, но мы лучше прогуляемся.
    Мир опять приобрёл осмысленные формы. Да, да, сегодня выборы. Раньше как праздник, сейчас, как игра в игрушки.
    — Конечно, Верочка, мы с тобой лучше прогуляемся.
    И две старые женщины пошли, по прямой сельской улице, к администрации посёлка.
    — А может и не грех, ведь бог он на то и бог, чтобы проникнуться, понять и простить… Ух, нет, нужно жить дальше… Кому нужно то?

Просмотр 1 сообщения - с 1 по 1 (всего 1)

Тема «мать» закрыта для новых ответов.